– Да, сеньор. Она достаточно пробыла в ванной.
– Бокал не пуст. – Кейн посмотрел на ужин гостьи и бокал вина, от которого она отпила пару глотков.
– Достаточно и одного глотка, сеньор. Пригубив, она приняла «Уговор о защите».
– А пол почему я а не ты мыл? – вздернул недовольно брови Кейн.
– Таков обряд. Хозяин дома Укрывшего должен скрыть следы вошедшего.
– Что магичка? – граф все так же холодно и лениво интересовался подробностями ночи.
– Продолжает убивать одним взглядом, сеньор.
Граф поднялся на второй этаж, где были расположены спальни. Одна из них была отведена для Крис и специально зачарована заклинанием от молний, чтобы вспыльчивая магичка не повреждала своими импульсами вещи.
Граф открыл дверь и вошел. На кровати, с обнаженной грудью, в одних стрингах, связанная по рукам и ногам, с пластырем на губах сидела Крис и бросила очередной убийственно-гневный взгляд на вошедшего, полный искр. На груди был тонкий подживающий разрез, с которого стекли и подсохли несколько алых капель.
Послышалось свирепое мычание.
– И я тебя дорогая. – присел на край кровати граф и стал стаскивать перчатки. – Уж прости, но другой крови Бесстрашного мага человеческой расы для откупа за ступившего в Сумеречный в Запретную Ночь у меня под рукой не оказалось.
Кейн бросил перчатки рядом и провел кончиком пальца по порезу, который почти зажил. Потом довел линию до розового вздрагивающего ореола и снова услышал яростное мычание.
– Обещаю загладить свою вину. А вот вазу ты мне зря в драке разбила. Поэтому я тебе и корсет рассек. Она мне нужна была для симметрии. – граф снова перевел взгляд на «симметрию» мягких женских округлостей. – А теперь пообещай мне не кричать, не вольтовать, не драться и я даже лично приготовил твой любимый десерт. И весь день проведу с тобой, если хочешь. Альфред взял выходной… Устал он… За ночь… Стар он уже… Для такого…
Граф загадочно улыбался, глядя на притихшую магичку. Та что-то уже просто обиженно, а не свирепо промычала, после чего вампир аккуратно оторвал от её губ пластырь.
И снова рассвет. Золотистые лучи солнца игриво вползали в окна спальни. А тёмный Сумеречный лес по-прежнему дышал своей тайной.
Незадолго до этой ночи.
Улица Лиферия, поток жителей, разношерстная толпа и две темные неспешно прогуливающиеся высокие фигуры. Один мужчина с катаной, за плечами в коротком походном плаще, на вид был более угрюм, чем его спутник, такой же черноволосый, только длинные волосы покрывали по спине камзол почти до лопаток.
– Так значит ты меня принял за приведение? – вздернул брови длинноволосый брюнет, мельком бросая взгляд холодных серо-голубых глаз на профиль собеседника.
– Я… после смерти Учителя вообще перестал вникать в образы на какое-то время, – проговорил Кейн, продолжая скользить алым взглядом по толпе. – Просто решил, что ты ментальное проявление кого-то из потусторонних, из ушедших. О каких книгах и о каком мире речь идёт, я даже не вникал.
– Да, и проволынил почти год, – усмехнулся Хранитель.
Они шагали по тротуару, изредка поглядывая по сторонам. Миновали парк и встали напротив одной из уличных лавок.
– Знаешь, твоё предложение вообще-то дико звучало. Я эту дамочку ещё в Академии встретил, когда племянника навещал. Она меня тогда за студента приняла, в класс отправила.
На эту возмущенную реплику Хранитель лишь усмехнулся.
– Зато в ваших отношениях есть абсолютная свобода действий.
– О, си, насколько я понимаю – я могу даже изменять, и не получу ни вечного упрёка, ни выяснений отношений, только лишь негласное презрение за «слабость» и «политическую проституцию», даже не знаю принесет ли в таком случае потенциальная измена удовольствие.
– Тем не менее у вас всё пока вполне успешно складывается.
– Да. Мы же просто любовники, – сухо ответил граф, освещая этот элементарный факт с сарказмом. Какие могут быть трудности в отношениях между любовниками без обязательств.
– Но, согласись, это хорошая партия.
– В чем ты пытаешься меня убедить?
– Ни в чем не пытаюсь. А тебе так показалось?
На нарочито вопросительный взгляд Хранителя Кейн ответил сдержанно-скептичным.
– Не переживай, вот насплетничается с подругами и… – решил Хранитель сделать тон беседы более бытовым и житейским. – А, кстати, знаком уже с её подругами?
– С кем конкретно?
– Ну вот та барышня… которую в морские наяды едва пират не отдал.
– Этот бомж в конец достал! – вспыхнул граф, вспоминая дерзкого пирата Рекса.
– Ооо… – вскинул ладони Хранитель в жесте отстранения, – Ну что за выражения… Откуда, кстати? Из соседней параллели? Надеюсь это было не оскорбление. А ты мог бы быть и помягче с девицами. Никогда не знаешь, какая из них пригодится, – улыбнулся Рей и подмигнул. – Я оставлю тебя. Нужно бы Стража навестить накануне жертвенной ночи. Я бы не советовал в эту ночь в Сумеречный шастать простым смертным, но слава небу в таверне вечеринка по поводу прибытия Рекса намечается, думаю там и твои знакомые девицы будут.
Хранитель растворился в толпе, или возможно даже в эфире, оставляя Кейна с хмурым видом размышлять к чему были эти странные реплики.
Позднее, после страшной для Райс ночи.
Общий нижний зал главной Библиотеки.
– Не вышло, – отчеканил с досадой Хранитель, отпив из чашки дымящегося ароматного травяного настоя.
– Чего не вышло? – Кайрнеху было не интересно, что там у этого молодняка снова в их делах не вышло, он корпел над старыми картами Лабиринта, поддевая раз за разом на нос сползающие очки.
– Да ничего и не вышло! – фыркнул чаем Рей.
Кайрнех оторвался от карты и снял очки, пристально глядя на брюнета в кресле напротив.
– Зачем же ты демона искушаешь? И велика ли победа то – дух отравить соблазном?
– Мне не просто нужно его к соблазну толкнуть, я хочу решить с ним вопрос незамедлительно! Этого демона в наш мир никто не звал!
– Так и за что гонишь? За то, что незваный?
– Кайрнех, ты сам прекрасно понимаешь, чем равновесию грозит лишний демон на чаше весов света и тьмы, и прежде чем он ввергнет нарушением баланса этот мир в хаос, я хочу решить эту проблему. А я даже имени до сих пор не узнал. Да я даже не уверен тот ли это, на кого я грешу.
– Вот что грешишь, то верно… – пробубнил старик, вновь утыкаясь в карту. – А коли ангелы грешат, а демоны врачуют, чего же от равновесия требовать?
– Хватит ворчать как старый пень! – огрызнулся Ференс и с чувством отставил фарфор на салфетку. – Мне необходимо его вывести на чистую воду как минимум по трем причинам! А он ещё мне в этом мешает! Если это он вообще. Я рассчитывал что демон применит стандартные заклятья в случае со Стражем и я нашел бы повод не только имя узнать, но и восвояси выдворить. А он пошел мирным путём – защитил жертву откупом. А ведь мог бы на сделке не только душу заполучить, но и силу увеличить.
– Так пошто за него решаешь, в чём его интерес был? – вскинул кустистые брови старик.
– Ой всё! – вскочил почти манерно страж гармонии и растопырил на старца пятерню.
Только полы разлетевшегося камзола мелькнули черными уголками в дверях. Старик хмыкнул себе в усы в полголоса:
– Ышты, северянин порывистый… Того гляди вспомнит откель силушка с каких миров…
Глава 2 Остров для двоих
Часть 1 Взгляд
Канун сочельника. Теплая радушная таверна Огниво.
Кейн сел за дальний от камина стол. Лесма хоть и привык к странной ауре вампира, но все же иногда пытался вторгаться в душу графа, в попытке исправить не правильное по природной сути. Душа должна быть в теле. А не в холодном металле-амулете. И Лесма пытался графа «лечить», причиняя своим высшим целительным огнём неимоверную боль где-то в Кресте.
– Оставь меня в покое, Лесма. – Кейн прикрыл глаза рукой, не снимая по привычке перчаток. Дух огня снова его изучал, прикасаясь незримой аурой.
Кейн догадывался, почему в последнее время Лесма уделяет ему столько внимания. Дух – целитель душ. Сердце у Кейна болеть не может. Он давно не чувствует ничего подобного. А Лесма чувствует что-то в его Кресте. А что он там нашел в вампире, граф думать не хотел.
Да, он сам сходил с ума от этой ситуации. И приходить в таверну под предлогами уже устал. Но и не приходить не мог. Тут была она и единственная возможность без подозрений её увидеть. Она ведь так и не дала ответ на его предложение… руки и сердца? Нет. Предложение бесконечности. А это не назвать даром. Бессмертие может стать и проклятием, но лгать себе и ей Кейн не хотел, давая клятвы вечной любви. Любовь не может быть вечной. Она может быть разной, как поток солнечных лучей, но не вечной.
И вновь их отношения стали походить на горную реку с порогами, то бурные чувства, то болезненные удары.
